ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ПОРТАЛ

НАРОЧНИЦКАЯ.РУ

Официальная страница политика и общественного деятеля

Наталии Алексеевны Нарочницкой

Наталия Нарочницкая участвовала в Комиссии, при Президенте РФ по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России.

Русское гражданское движение

Наталия Алексеевна Нарочницкая – известный ученый, общественно-политический деятель, православный идеолог, доктор исторических наук

Европейский институт демократии и сотрудничества (Париж) возглавляет Наталия Алексеевна Нарочницкая

Фонд исторической перспективы (ФИП) был создан в 2004 году Наталией Алексеевной Нарочницкой и группой ее соратников.

Информационно-аналитический портал, посвященный деятельности российского ученого, общественного деятеля Наталии Алексеевны Нарочницкой

Интеллигенция с оглядкой на Запад

’Наталия
Наталия Нарочницкая. Кадр телеканала «Россия».
В воскресенье, 27 апреля, — ровно 130 лет с того дня, когда в России вышла знаменитая статья «Наше варварство в нашей иностранной интеллигенции». Автор — тогдашний властитель дум, философ, прошедший эволюционный путь от либерала до консерватора, Михаил Катков. Ему предлагали поставить памятник рядом с Пушкиным — за любовь к Отечеству.

27 апреля 1878-го он писал: «Мы не знаем, кто больше заботится, сами ли мы или наши противники, о том, чтобы русские интересы подчинялись чужим, чтобы мы признавали над собой компетенцию Европы. Истинное варварство ходит у нас не в сером армяке, а больше во фраке и даже в белых перчатках». Мы бы вряд бы ли заметили юбилей этой статьи, если бы не поразительные совпадения в настроениях нашей интеллигенции в наши дни. Речь, конечно, не идет об интеллигенции как таковой, а лишь о той ее части, которая готова низвергать все свое, восхищаясь при этом любой проблеме, которая возникает у России.

Раньше в одном из московских залов не было пустых мест. Раз в год Москва летела в Лондон на форум. После помпезных бизнес-презентаций здесь гулял, пел и танцевал тогда еще не такой длинный список Forbes, московский гламур, «сливки» общества — его элита, его интеллигенция. Здесь за стопкой ледяной водки бизнесмен, депутат, чиновник, журналист нет-нет да и показывали абстрактной власти бесстрашную фигу. В прошлом году «эмигрантские сходки» посоветовали прекратить. И вот теперь они дисциплинированно стихли.

Впрочем, если Москва не идет к Лондону, Лондон доставят и на дом. Столица обрастает элитными пригородами, названия которых местный народ никак не запомнит: «Ричмонд», «Риверсайд», «Резиденции Бенилюкс», «Маленькая Шотландия», «Кантри Клаб», «Лазурный Берег», есть даже «Шервуд» со своим лесом. Только без Робин Гуда.

Со времен Грибоедова никогда еще вроде бы лучшие умы, лица и кошельки государства не были до такой степени подвержены заграничному влиянию. «Язык сограждан стал мне как чужой. В своей стране я словно иностранец», — страдал поэт русской деревни. Сегодня страдают в другую сторону — как бы стать поиностраннее. Ну, а раз главную проблему — сделать Россию мало-мальски приличной Европой, а лучше Америкой — решить пока не удается, интеллигенция и элита думают, как с этим жить.

Кто-то забаррикадировался в своем Bentley и смотрит на страну через его тонированные стекла. Если Bentley под рукой нет, некоторые начинают ненавидеть — нет, не страну – государство, которое никак не позволит, как они говорят, «этой стране» стать страной нормальной, приличной.

«Государством было допущено много исторических ошибок идейных — и царизмом, и коммунизмом, поэтому интеллигенцией была та самая прослойка, которая пыталась Россию сохранить и сделать человеческой страной. Человеческие ценности — вот что было в основе борьбы интеллигенции с государством», — отметил писатель Виктор Ерофеев.

Интеллигенцию России подарил XIX век, разрушивший сословное общество. С той поры интеллигенция — думающий и активный слой — была почти равнозначна элите. Поэтому герой войны с Наполеоном мог быть одновременно и поэтом, и помещиком.

В советское время, когда на выжженной гражданской войной земле выращивалась новая, рабоче-крестьянская, элита, она породила собственную творческую и техническую интеллигенцию, без которой не получилось бы ни плана ГОЭЛРО, ни ликвидации безграмотности, ни ДнепроГЭС, ни Гагарина, ни медицины, ни литературы и кино, ни поднятой целины, ни Великой Победы.

Но в 90-е все поменялась опять — следующей по счету элите массовая интеллигенция оказалась не нужна. Ей нужна была лишь та ее радикальная, как правило, пишущая и говорящая часть, которая одобряла все потрясения реформ. На месте элиты образовалось элитарное меньшинство и интеллектуальное, но уже не элитарное большинство. И речь конечно, не о нем, не о врачах, учителях, ученых, инженерах, людях, без которых невозможно представить Россию.

«Мне очень нравится определение, что интеллигенция вроде бы ничего особенно не делает, но она производит тот воздух, которым дышат все остальные. Можно, конечно, злобно сказать: мы без этого воздуха проживем. Но разве это не так?» — говорит радиоведущий Матвей Ганапольский.

Смотря какой воздух. И кто его производит. Интеллигенты Толстой и Достоевский не считали себя интеллигентами. Интеллигент Гумилев не считал себя интеллигентом, но ушел на войну, когда вокруг был сплошной «серебряный век» и декаданс. Поэты Уткин, Майоров, вошедшие в состав Народного ополчения и погибшие, защищая Москву, вряд ли были приспособленцами. Вряд ли были ими Королев или Туполев.

«Вот Деникин, пожалуйста, его руки по локоть в крови. Он ненавидел большевистскую власть, воевал, потерял родину. Когда к нему пришли от власовцев, чтобы получить благословение его авторитетом, он воскликнул: «Я воевал с большевиками, но не с русским народом! Если бы мне дали должность генерала Красной армии, вот уж я немцам бы показал!» Что это? Почему Рахманинов, который вообще был почвенник, глубоко верующий человек, революцию как доктрину не принял сразу — эмигрировал, потерял родину, но ведь умер от ностальгии, по признанию его друзей, в 1943 году, когда немцы рвались к Курску? Он давал концерты по всем Соединенным Штатам, играл до изнеможения, извел себя до болезни и деньги стал пересылать Сталину. Он что, не знал, что режим — репрессивный, что в лагерях сидят люди, что нет свобод, церкви закрыты, хотя они в это время начали открываться?» — спрашивает Наталья Нарочницкая, руководитель отделения фонда «Институт демократии и сотрудничества» в Париже, президент Фонда исторической перспективы

Читать Полностью   |  Читать далее:   1 2 3

В архиве 29 апреля 2008

Добавить комментарий

Цитата:

У всех кавказских войн немусульманские режиссеры.

Видеоархив

Наталия Нарочницкая в программе «Вечер с Владимиром Соловьевым» от 01.11.18

Яндекс.Метрика
Rambler's Top100 Предупреждение! Для функционирования сайта необходимо обрабатывать Ваши персональные метаданные (cookie, данные об IP-адресе и местоположении) Если Вы не хотите, что бы мы их обрабатывали - покиньте сайт!