ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ПОРТАЛ

НАРОЧНИЦКАЯ.РУ

Официальная страница политика и общественного деятеля

Наталии Алексеевны Нарочницкой

Наталия Нарочницкая участвовала в Комиссии, при Президенте РФ по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России.

Русское гражданское движение

Наталия Алексеевна Нарочницкая – известный ученый, общественно-политический деятель, православный идеолог, доктор исторических наук

Европейский институт демократии и сотрудничества (Париж) возглавляет Наталия Алексеевна Нарочницкая

Фонд исторической перспективы (ФИП) был создан в 2004 году Наталией Алексеевной Нарочницкой и группой ее соратников.

Информационно-аналитический портал, посвященный деятельности российского ученого, общественного деятеля Наталии Алексеевны Нарочницкой

Бастилия возвращается

«Клаузевиц не раз предостерегал: война почти никогда не заканчивается так, как запланировано…» История Абу-Грейба тому новое подтверждение.

На Ближнем Востоке появится своя Бастилия. Как заявил, путаясь в трудном названии, президент Буш, тюрьму Абу-Грейб, ставшую символом сначала зверств режима Саддама, а потом позора американско-британской коалиции, снесут. Хотя в назидание политикам всего мира это сооружение, пожалуй, стоило бы оставить. Как напоминание о том, что война не бывает точечной или гуманитарной, а ее оборотная сторона всегда рано или поздно выходит на первый план.

Торжество западной демократии, которой удалось положить на лопатки тоталитарного советского монстра, привело в 90-е годы прошлого века к тому, что многие классические явления и процессы начали восприниматься по-новому. В какой-то момент стало казаться, что история действительно вступила в новый, совершенно отличный от прежнего этап. Либеральная идеология убедительно доказала собственную правоту, приоритет прав человека оспаривают разве только замшелые геополитики или режимы-изгои, а поставить последних на место — не только право, но и священная обязанность цивилизованного человечества.
Из самого словосочетания «гуманитарная интервенция» вытекало, что это какая-то совсем особенная военная операция, радикально отличающаяся от того, что мы привыкли понимать под войнами. И цель у нее исключительно благая, и средства сугубо благородные. Пробы сил, предпринятые в 1990-е годы, приводили к разным результатам, но, по сути, не меняли этого сложившегося после «конца истории» позитивного имиджа. Сомалийский провал 1993 года показал всю сложность подобных действий, но лишь подтвердил их необходимость. Американцы, растерзанные в Сомали, стали своего рода новыми мучениками прогресса, который они несли варварам.

Опыт Гаити-1994 представлялся куда более позитивным. Убоявшись неминуемого возмездия, злобная хунта сама сбежала с острова, уступив место законно избранному президенту Аристиду. (То, что ровно десять лет спустя США с трудом вынудили вконец развалившего страну Аристида уйти, не принципиально.) Очевидными успехами считались две крупнейшие операции 1990-х – интервенции в Косово и Восточном Тиморе, приведшие к отторжению этих провинций от Югославии и Индонезии соответственно. В обоих случаях зло было наказано, а права ущемляемых (албанцев-косоваров и тиморцев) восстановлены.
Хотя в косовском случае с самого начала, еще до того, как официально выяснилось, что операция НАТО привела к этническим чисткам «наоборот», возникали сомнения в правомерности и правильности действий «сил добра», позитивный имидж интервенции удавалось поддерживать довольно долго. Но чем дальше в прошлое уходили «силы зла», режим Милошевича, тем больше появлялось конкретных вопросов – за что боролись.

Косовская операция знаменовала собой кризис идеологии гуманитарного вмешательства: вроде бы и цель была благая, а результат что-то не очень. И все-таки идеалистическая составляющая доминировала среди мотивов военной кампании.

Иракский кризис-2003—2004 – это конфликт новой эпохи, когда интервенция вновь утрачивает несвойственное ей определение «гуманитарная», а превращается в инструмент нормальной геополитики, хотя и нового уровня. Косовская операция была чисто идеологическим предприятием: боевые действия велись ради насаждения неких новых принципов мировой политики. По большому счету, и об этом громко говорили республиканцы, американцам на Балканах делать было нечего, никаких особенных интересов у Вашингтона там нет. (Представления российских генералов о том, что Пентагон спит и видит, как бы забраться в стратегическое подбрюшье России, не в счет.) Ирак – совершенно иное дело. Интересы здесь вполне конкретные – нефть и глобальная безопасность, читай – безопасность Америки. Лихорадочная смена аргументов в пользу начала войны (поддержка Саддамом терроризма, затем наличие оружия массового поражения, необходимость свержения кровавого тирана, наконец – начало масштабного проекта по демократизации Большого Ближнего Востока) свидетельствует, судя по всему, о том, что аргументы эти подбирались под уже принятое решение.

Мир 90-х годов, когда казалось, что военная сила как фактор международной политики уходит на второй план, оказался лишь этапом перехода к эпохе новой нестабильности. Война возвращается в своем классическом неприглядном виде.

«Война – это преисподняя, – написал недавно один из самых знаменитых историков современности британец Пол Кеннеди. – Клаузевиц не раз предостерегал: война почти никогда не заканчивается так, как запланировано… Тот, кто начинает войну, не должен питать иллюзий, что сможет контролировать ее вырождение и последствия».

Тюрьма Абу-Грейб – это конец либеральной иллюзии о том, что войны могут стать другими.

Автор – главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» – специально для «Газета.Ru-Комментарии»

В архиве 27 мая 2004

Похожие статьи:

Добавить комментарий

Цитата:

У всех кавказских войн немусульманские режиссеры.

Видеоархив

Наталия Нарочницкая о встрече Владимира Путина и Дональда Трампа

Яндекс.Метрика
Rambler's Top100 Предупреждение! Для функционирования сайта необходимо обрабатывать Ваши персональные метаданные (cookie, данные об IP-адресе и местоположении) Если Вы не хотите, что бы мы их обрабатывали - покиньте сайт!