ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ПОРТАЛ

НАРОЧНИЦКАЯ.РУ

Официальная страница политика и общественного деятеля

Наталии Алексеевны Нарочницкой

Наталия Нарочницкая участвовала в Комиссии, при Президенте РФ по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России.

Русское гражданское движение

Наталия Алексеевна Нарочницкая – известный ученый, общественно-политический деятель, православный идеолог, доктор исторических наук

Европейский институт демократии и сотрудничества (Париж) возглавляет Наталия Алексеевна Нарочницкая

Фонд исторической перспективы (ФИП) был создан в 2004 году Наталией Алексеевной Нарочницкой и группой ее соратников.

Информационно-аналитический портал, посвященный деятельности российского ученого, общественного деятеля Наталии Алексеевны Нарочницкой

Резьба по телу

С тех времен, когда человек впервые попытался превратить себе подобного в собственность, то есть со времен весьма древних, он всячески старался создать какие-нибудь внешние различия между собой, собственником, и своей «вещью». В древнем Вавилоне рабу обривали половину головы. Саксонский раб носил на шее заклепанный металлический ошейник. Однако волосы легко сбрить и полностью, а ошейник можно расклепать. Это говорит, как ни странно, о том, что величина «воли-неволи» в древнем Вавилоне и раннесредневековой Англии была скорее переменной, в отличие от общества викингов, выжигавших на лбу своей двуногой собственности личный рунир.

На христианском континенте клеймить человека как собственность перестали довольно рано. Клеймо, однако, не ушло, просто сделалось из признака несвободы признаком преступления. Отождествление клейма с общественным позором давно отразил наш язык. Мы говорим, например, «эта публикация заклеймит имярек», но не отдаем себе отчет, что где-то глубоко в подсознании направляем в его лоб вооруженную раскаленной печатью руку.

О том, что клеймо синонимично позору, мы, между прочим, помним с детства. На плечике у миледи, незабвенной героини Александра Дюма-отца, изображена красивенькая лилия. Однако в романе даже не обсуждается вопрос, идет ли ей этот цветочек. «Какая прелестная татушка, милая, откуда она?» — этих слов не произносят ни Атос, ни д’Артаньян. Напротив, как с того, так и с другого моментально слетает одурь страсти, а ведь чувственное опьянение в один миг не испаряется, оно может только постепенно сойти на нет. Тем не менее вся любовь тут же пропадает у обоих, а дальше оба ведут себя не самым благовоспитанным образом. Оправдать их может только одно — оба прочли социальный код, убедительно повествующий, что «ангельская» внешность миледи является обманом, маской на «дьявольской» душе. Их отвращение объяснимо только тем, что воспринятый код столь силен, что благодаря клейму душа просвечивает через тело.

Надо думать, нынешние дети «Трех мушкетеров» уже не читают.

В простом народе негативное осмысление телесных меток (от «несвободы» до «преступления») повсеместно сошло веке в XVIII, и связано это с мореплаванием. Нужды нет, дальние морские маршруты проложили пораньше, но в XVII веке корабли сновали между нашим «древним парапетом» и «иными областями» в количестве, сопоставимом с движением частных автомобилей по Москве 60 гг. Плавать дальше в XVIII веке не стали, вроде как некуда, а вот народу поприбавилось, как и кораблей. Количество поскитавшихся по экзотическим краям жителей Старого Света возросло настолько, что могло влиять на сухопутные моды. Вчерашний матрос, наколовший на бицепс шикарного дракона в каком-нибудь китайском порту, сошел на берег и осел где-нибудь в лондонском Минте. Восторги местной шпаны по поводу его меток навели на коммерческую идею открыть лавочку самому, чем он хуже китаёзы. И вот татуировка украсила сухопутный криминал. К рубежу XX века татуировка прочно закрепила свои позиции на дне общества.

XX век привнес в моду тенденцию плебеизации. Никогда не забуду, как за чашкой кофе один почтенный католический патер прочел суровую нотацию о том, что культурному человеку (мне, то есть) должно быть стыдно появляться в общественном месте в джинсах, этой исходно рабочей одежде вульгарных американцев. Я только покаянно кивала головой, полностью признавая его правоту. Не даром же и покойная бабка называла джинсы «рудокопскими штанами». Знаю, что неправа, а хожу. Помнится, в то кафе мы вошли порознь, а вышли вместе. Сюрприз ждал меня в гардеробе, когда патер с большим бережением принял из него свое кожаное пальто. Не помню, удалось ли не рассмеяться. Джинсы, конечно, одежда рудокопов, но и кожаное пальто достойно дворника. Ах, отче, всех нас плебейский XX век одинаково заляпал!

Итак, на волне плебеизации татуировка пошла потихоньку снизу вверх, однако остальные виды клеймения человека вспомнились только в пять постхристианских десятилетий. Впрочем, маленькое уточнение. Речь о добровольном клеймении. Принудительное клеймение «человеческого скота» практиковали в лагерях нацисты. Но рубежом возвращения клейма все равно остается Вторая Мировая — точка отсчета, когда христианское общество стало неоязыческим. Гитлеровский оккультизм явил нам «злое» язычество, а идеология современного Евродома — язычество «доброе». Что-то это, быть может, и меняет, но только не точку отсчета. И вот, словно из какой-то глубочайшей древности, выпрыгнули и заплясали металлические клепки на всех мыслимых и немыслимых частях тела, а татуировка поднялась туда, где никогда не красовалась, даже будучи достоянием человеческого отребья: на лицо.

Однако еще более глубоким сумраком на меня повеяло с экрана телевизора, когда передача «Москва: инструкция по применению» сообщила о новом модном поветрии — резьбе по телу. Если татуировка, как и выжигание, пятнает кожный покров, то, по этой технологии, кожа просто удаляется до мышечного слоя. Если таких картинок много — их не вывести ничем.

Ну и, казалось бы, что особенного? Пожили два века с чистым телом, надоело. Да как сказать. Атрибуты язычества не могут прийти сами по себе, пустыми. Но какое языческое содержание они могут таить?

Автору этих строк довелось как-то прочесть статью о девушках-клерках, работающих в верхних ярусах американской государственной машины. Такая девушка не просто перебирает бумажки, но и являет собою лицо власти. В любую погоду на ногах у нее — чулки и туфли на каблуке. Красивая «скромная» прическа, незаметный, но профессиональный макияж. Жалованье такой молодой особы может превышать 50 000 долларов в месяц. Но «дресс-код» столь жесток, что в штате состоит специальный консультант, способный перед началом рабочего дня дать сотруднице от ворот поворот, если ее туфли плохо сочетаются с юбкой

Читать Полностью   |  Читать далее:   1 2

В архиве 27 ноября 2006

Добавить комментарий

Цитата:

У всех кавказских войн немусульманские режиссеры.

Видеоархив

Наталия Нарочницкая о встрече Владимира Путина и Дональда Трампа

Яндекс.Метрика
Rambler's Top100 Предупреждение! Для функционирования сайта необходимо обрабатывать Ваши персональные метаданные (cookie, данные об IP-адресе и местоположении) Если Вы не хотите, что бы мы их обрабатывали - покиньте сайт!