ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ПОРТАЛ

НАРОЧНИЦКАЯ.РУ

Официальная страница политика и общественного деятеля

Наталии Алексеевны Нарочницкой

Наталия Нарочницкая участвовала в Комиссии, при Президенте РФ по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России.

Русское гражданское движение

Наталия Алексеевна Нарочницкая – известный ученый, общественно-политический деятель, православный идеолог, доктор исторических наук

Европейский институт демократии и сотрудничества (Париж) возглавляет Наталия Алексеевна Нарочницкая

Фонд исторической перспективы (ФИП) был создан в 2004 году Наталией Алексеевной Нарочницкой и группой ее соратников.

Информационно-аналитический портал, посвященный деятельности российского ученого, общественного деятеля Наталии Алексеевны Нарочницкой

Объединение церквей — объединение народа

. Вот в чем, с моей точки зрения, огромная важность этого события. А то, что многие у нас в стране не знают, что их братья и сестры живут вдалеке…

— А насколько ощутима эта духовная близость? Потому что всегда был антагонизм: Русская православная церковь московская и Зарубежная православная церковь. И был момент противопоставления.

НАРОЧНИЦКАЯ: Просто целый ряд предубеждений с обеих сторон.

О. ТИХОН: Конечно, да.

НАРОЧНИЦКАЯ: И не все понимали, что предубеждения временные.

— И многие себя позиционировали как антагонисты Русской православной церкви, уходя туда. И вполне известные люди являются прихожанами именно той церкви.

О. ТИХОН: Действительно, были политические мотивы. Русская православная церковь Московского патриархата оставалась в России, в тех условиях, о которых мы все прекрасно знаем. Зарубежная церковь была там. И, естественно, это не могло не вызывать неких конфликтов.

— Ведь этот процесс шел долгие годы, и были взаимные обвинения. И сейчас на фоне того, что Архиерейский Собор говорит о необходимости объединения, иерарх Русской православной церкви за рубежом епископ Манхэттенский Гавриил предъявил неожиданное требование к Московской патриархии, сказал, что до того момента, пока Русская православная церковь не покается за сотрудничество с советской властью, никакого объединения быть не может. И вот это как раз такое пересечение и богословия, и светской жизни…

НАРОЧНИЦКАЯ: Это чистая политика. Как раз никакого богословия тут нет. Это удивляет, особенно формулировка «за годы советской власти». Церковь, помимо своей духовной части (как тело Христово), еще есть общественный институт, со своей иерархией, администрацией, с какими-то материальными формами существования. Она что, может существовать в государстве, не имея с ним договоров, даже по имущественным вопросам, юридических? Что, тогда нужно каяться…

— Я так понимаю, что за оправдание советской власти. За то, что Русская православная церковь сотрудничала и оправдывала…

О. ТИХОН: Наверное, он имел в виду — за то, что Русская православная церковь категорически не осуждала советскую власть и все неправды, которые в это время были. Это не совсем так. Патриарх Тихон, когда он увидел, что происходит в 1918 году, провозгласил анафему советской власти. Но когда он понял, что это всерьез и надолго, и церкви как легальному организму необходимо существовать для народа, когда мы вместе с народом шли, понимая, куда идем, к этому краю пропасти, то мы шли до самого края, чтобы, может быть, хотя бы кого-то удержать, хотя бы кого-то остановить. Конечно, были отношения и юридические, и экономические. То есть надо было ремонтировать храмы оставшиеся, надо было иногда, хоть и редко, но строить новые храмы. Надо было разрешение на воспитание священников, нужны были семинарии и прочее.

— А это не может стать непреодолимым препятствием?

О. ТИХОН: Думаю, что нет, потому что владыка Гавриил, который высказал это, он был, если я не ошибаюсь, только один раз в России. И это самый молодой член зарубежного Синода. Он искренний, очень горячий человек, но он, может быть, не совсем представляет, как мы жили. С таким же успехом можно предъявить претензию всей российской интеллигенции: а почему вы жили так?

— Почему не эмигрировали?

НАРОЧНИЦКАЯ: Не ушли в катакомбы.

О. ТИХОН: Поэтому, конечно, это резко. Я знаю, что остальными иерархами Зарубежной церкви это его обращение не поддержано. И мы тоже отнеслись к нему спокойно.

— Вопрос Наталье Нарочницкой. Вы говорили о том, что это укрепит международные позиции и России в том числе. Понятно, что определенным весом Русская православная церковь в нашем обществе обладает и оказывает влияние, такое опосредованное, на высшие эшелоны власти. Обладает ли тем же весом Русская православная церковь за рубежом, и может ли она вот этот духовно-административный ресурс подтянуть?

НАРОЧНИЦКАЯ: Я считаю, что влияние и авторитет Русской православной церкви проявляются вовсе не в том, что какие-то члены правительства воцерковлены и так далее. Посмотрите статистику опросов: это единственный, будем говорить светским языком, общественный институт, авторитет которого не только не меняется, а неуклонно возрастает. Сначала был лавинообразный рост авторитета, потом этот процесс упорядочился, успокоился. И теперь он медленно, но верно идущий вверх по своему влиянию, прежде всего влиянию моральному, нравственному. За рубежом прекрасно понимают — я опять буду говорить о нематериальных аспектах национальной безопасности, — что если нация — это не атомизированное народонаселение с отметкой в паспорте, а это преемственно живущий организм с общими представлениями о добре и зле, с общими историческими переживаниями, с общим миросозерцанием, это уже нация, которая сразу ощущает преемственность истории, способна сформулировать национальные интересы. Ибо судоходные реки и незамерзающие порты, границы и нефть нужны ведь не просто так, а для того, чтобы создать условия. Для чего? Не просто для того, чтобы есть в положенный час, а для того, чтобы воспроизводить себя в мировой истории как явление мировой истории и культуры из поколения в поколение. Но для этого надо понимать, кто ты, откуда пошел, что задает тот стержень, который люди даже не ощущают, но он есть, они ощущают, когда теряют его. Где мы чувствуем себя абсолютно одним организмом, бедный и богатый, старый и молодой, образованный — и с заскорузлыми руками, у которого три слова вообще в лексиконе? Только в церкви. Царь и раб — мы плачем, мы обнимаемся и целуемся после причастия, совершенно даже не думая, у всех увлажненные глаза от переполняющего чувства любви ко всем своим соплеменникам.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Андрей Евгеньевич. Я, может быть, некий диссонанс внесу в единодушие. Я считаю, что придание этому событию общероссийского значения как раз и способствует атомизации российского общества

Читать Полностью   |  Читать далее:   1 2 3 4 5 6

В архиве 17 мая 2006

Похожие статьи:

Добавить комментарий

Цитата:

У всех кавказских войн немусульманские режиссеры.

Видеоархив

Конференция в Ялте 13-14 февраля 2020г.. Интервью с Наталией Нарочницкой

Яндекс.Метрика
Rambler's Top100 Предупреждение! Для функционирования сайта необходимо обрабатывать Ваши персональные метаданные (cookie, данные об IP-адресе и местоположении) Если Вы не хотите, что бы мы их обрабатывали - покиньте сайт!